Расстрел рабочих в СССР: как восстание в Темиртау закончилось казнью

В авторской колонке для «Одесской жизни» Валерий Боянжу вспоминает события на строительстве металлургического комбината, рассказывает, почему недовольство тысяч людей переросло в восстание и как советская власть расправилась с его участниками. Автор также проводит параллель с расстрелом рабочих в Новочеркасске в 1962 году.

Ключевые моменты:

В 1959 году тысячи строителей в Темиртау жили в палатках, страдали от нехватки еды и задержек зарплаты.
Привилегии болгарских рабочих стали последней каплей и спровоцировали массовый протест.
Власти направили солдат против бунтующих, а военные открыли огонь по людям.
Пять участников беспорядков расстреляли, а сведения о трагедии десятилетиями скрывали.

Большая стройка на Железной горе

Рассказывая недавно о переименовании ул. Микояна в Одессе, я, помимо прочего, упомянул о соучастии этого крупного государственного и партийного деятеля в одном из кровавых преступлений — расстреле демонстрации недовольных режимом рабочих в г. Новочеркасск (лето, 1962 год).

Эта ситуация до самого развала СССР была, что называется, тайной за семью печатями. Сейчас это общеизвестно — в отличие, как мне кажется, от подобной же казни (иначе не скажешь!) в казахском городе Темиртау, который звание города получил только в 1945 году. Темир Тау в переводе означает «Железная гора».

Это случилось летом 1959-го. Тысячи людей со всей страны собрали (согнали) на «всесоюзную ударную стройку» — металлургический комбинат. В 1959 году на ней работало более 25 тысяч человек! Это уже была т.н. «хрущевская оттепель», и дармовой ГУЛАГовской рабсилы уже не было.

Что такое «комсомольская путевка»

Многие приехали по т.н. «комсомольской путевке». Это такой был документ, по которому в СССР районный или городской комитет ВЛКСМ направлял комсомольца на работу, в частности, на ударные стройки, даже на службу в милиции. Это было обязательным, выполнение решения не оспаривалось и не обжаловалось. Тогда считалось: «Партия сказала НАДО, комсомол ответил — ЕСТЬ!».

Разнарядки на отправку «добровольцев» спускали «сверху» и местным властям различных населенных пунктов – «от москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей». Были, бесспорно, романтики, «комсомольцы-добровольцы», но не в нужном количестве.

И тогда власть старалась «добровольно – принудительно» отправлять в казахские степи народ, как сейчас принято говорить, с низкой социальной ответственностью: тот судимый, тот не какой-то там любитель по выпивке, а настоящий профессионал, тот дармоед, работать не хочет, а не работать в СССР было преступлением.

Кстати, несколько сот типов с таким негативным «облико морале» насобирала и отправила в Казахстан и «славная» одесская милиция. Вот прямо сразу вспоминается Владимир Басов в роли милиционера в «Операции Ы»: «Ну, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы — кто поработать хочет?».

Сообщается, что одесситы там отдельной «бригадой» держались, по своим «понятиям» жили. Называли их почему-то «жориками». Почему? Может, у них бригадным гимном была блатная песня «Жора, подержи мой макинтош!»…

Их палатки украшали надписи вроде «Одесса — мама» и «Анархия — мать порядка!». По большей части они проводили дни в карточных баталиях и «бухАли», попутно издеваясь и запугивая «комсомольцев – добровольцев».

Какой была жизнь в палатках без элементарных условий и зарплаты

Короче говоря, собралось в той необжитой степи большое количество непростого люда. Их расселили в палаточном городке (списанные армейские палатки, в каждой — до 50 человек). Люди были недовольны систематическими перебоями со снабжением питьевой водой и продовольствием (в столовых нередко — просроченные продукты, да и те в дефиците), отсутствием нормального жилья, плохими условиями труда. Решение социально-бытовых проблем 25 тысяч человек партийными функционерами игнорировалось. Медицина — в зачаточном состоянии.

Да плюс еще проблемы с оплатой труда. Металлургический комбинат проектировали проектные институты, разбросанные по всей стране. Их действия были плохо согласованы, и в результате возникала путаница. Это затягивало стройку и приводило к простою (Аркадий Райкин свое «кирпич есть, цемента нет» не с потолка взял).

Рабочие могли по 2-3 недели вообще не приступать к работе. А оплата труда была сдельная, зависела от объема выполненных работ, и очень часто она опускалась ниже прожиточного минимума. Нормой жизни было то, что в отделе рабочего снабжения треста «Казметаллургстрой» обычным делом были растраты и хищения. За год до темиртауских событий на пятерых «хитро…опых» деятелей были заведены дела «за злоупотребление служебным положением». Короче, та еще «картина маслом».

К августу 1959 года ситуация в городе накалилась до предела, усилилась маргинализация «рабочего класса». Только в первой половине 1959 года там было совершено 8 убийств, а накануне восстания произошли две крупные драки с участием сотен людей.

Приезд болгар и начало протеста

И тут 15 июля 1959 года на стройку прибыла группа строителей — граждан Народной Республики Болгарии. Им сразу же были предоставлены все те условия, которых были лишены советские строители. Начальство стройки объясняло это тем, что иностранных гостей нельзя селить в палаточном городке, вот и дали им комфортные «общаги».

Им, кстати, и простои в работе оплачивали! Это довело «местных» рабочих до белого каления. А 1 августа начальство вообще «оборзело»: советские работяги пришли на завтрак, но их попросили подождать, пока доедят болгары.

Это вызвало волну возмущения. Строители отказались выходить на работу, пришли к заводоуправлению и потребовали их принять. «Приняла» нескольких активистов… вызванная начальством милиция. Это, кстати, была далеко не первая попытка «прорваться» к начальству. Работяг в лучшем случае выгоняли из кабинетов, но чаще туда их просто не допускали дежурившие в приемных мускулистые дружинники.

Дальше — больше: в тот же день рабочие после смены не нашли воду для умывания и питья. Они пошли к столовой, где стояла бочка с водой, но та была пустой. Кто-то предложил влезть в здание. Прибывшие сотрудники милиции сделали несколько предупредительных выстрелов в воздух и разогнали толпу, а парней, уже ворвавшихся в столовую, задержали.

Ночью собралась толпа до полутора тысяч человек, которая двинулась к отделению милиции и устроила там митинг, перевернули и разбили милицейский «бобик» (так в народе называли ГАЗ-69) и забросали горотдел камнями. Но вскоре бунтари разошлись, узнав, что задержанных коллег повезли не сюда.

Наутро к ним прибыла целая толпа чиновников, пообещали «по- быстрячку» решить все бытовые проблемы и — о, чудо! — переселить всех в нормальные общежития. Рабочие чуть успокоились, но во второй половине дня ситуация накалилась вновь: привезли воду, и всех взбудоражил её странный желтоватый цвет.

К вечеру активисты вновь вспомнили о задержанных товарищах и двинулись к отделению милиции, но его уже охраняли десятки курсантов МВД. Они начали стрелять и толпа разбежалась. Но потом сообразили, что патроны холостые и «в народ стрелять не посмеют».

Расстрел рабочих Темиртау

В итоге работяги закидали правоохранителей камнями и те закрылись в здании. Когда прозвучало обещание освободить задержанных после всех необходимых бюрократических процедур, часть собравшихся разошлась, но сотни людей разбрелись по городу и к ночи устроили самый реальный погром: опустошали и ломали магазины и киоски, подожгли столовую. Милиция, курсанты МВД и дружинники утихомирить их не смогли: протестующие уже вооружились «заточками» из арматуры.

Когда пришла очередь универмага в центре города, подоспели несколько сотен солдат и офицеров из Караганды. Военные оцепили здание магазина, потеснив бунтующих. Прорвавшимся внутрь предложили сдаться, однако те затянули песню «Врагу не сдается наш гордый Варяг» и в военных из окон полетели банки с консервами и бутылки с вином, а из толпы — камни и палки. А еще кто-то направил на строй солдат грузовую машину.

И тогда прозвучали автоматные очереди…К утру 3 августа толпу у универмага разогнали, и, когда увезли раненых, убитых и задержанных, солдаты отправились в палаточный городок — наводить порядок. Всего при подавлении бунта было задержано 190 человек. Главным образом это были молодые рабочие — 18–21 год. Примерно треть состояла в комсомоле.

Жертвы и осужденные

В итоге обвинения в участии в массовых беспорядках предъявили 42 гражданам. Часть осудили условно, те, кому достались реальные сроки, получили от 2 до 5 лет. Главных обвиняемых -7 персон — судили отдельно.

Трое имели уголовное прошлое, статьи были «за подделку документов», «за хищение личного имущества граждан», «за хранение холодного оружия», «за развращение малолетних», «за хулиганство». Суд приговорил 5 участников беспорядков к расстрелу. Ещё двоим смертную казнь заменили на 15 лет тюрьмы.

Официально: жертвами массовых беспорядков в Темиртау стали 16 человек, все — участники «заварушки». Ещё несколько десятков человек были ранены. Также пострадали более сотни военных и правоохранителей. Однако очевидцы тех событий считают, что жертв было намного больше — со стороны мирных жителей.

От всех информированных взяли подписки о неразглашении. У исследователей до сих пор нет доступа ко всем документам. Зато есть воспоминания диссидента, сидельца Карлага, о том, что конвоиры МВД ухмылялись: мол, только наш дивизион расстрелял там 11000 патронов!

5 августа 1959 года в Темиртау прибыл секретарь ЦК Леонид Брежнев, который ранее курировал дела в республике. Он «раздолбал» местную партийную элиту за то, что «в течение 2 месяцев никто из членов ЦК на стройке не был, и необходимых мер по улучшению организации производства и культурно — бытового обслуживания трудящихся бюро ЦК не приняло».

Со своих постов шумно слетели крупные партийные бонзы Карагандинского обкома и первый секретарь ЦК КП Казахстана. Город находился на полувоенном положении вплоть до конца сентября 1959 года, пока палаточный городок не был полностью ликвидирован, а строителям — предоставлены нормальные условия работы и быта.

Впоследствии, по распоряжению Брежнева, в Темиртау в рекордно короткие сроки возвели жилые дома и объекты инфраструктуры. К тому времени уже был снят с должности и исключен из партии управляющий трестом «Казметаллургстрой». Кстати, тогда на этом предприятии столяром работал некто Казанник Алексей — будущий генеральный прокурор рашкостана (1993-94 гг.). По его словам, события в Темиртау подтолкнули его к тому, чтобы стать юристом.

Если кто-то сделает вывод, что советская власть что-то поняла после событий в Темиртау, пусть вспомнит, что через 3 года, в 1962-м, расстреляли рабочих в Новочеркасске. Расстреляла именно та власть, которая много десятилетий проливала крокодиловы слезы по поводу расстрела царскими войсками в 1912 году рабочих на приисках компании «Лензолото», которые погибали от каторжных условий труда и бесправного положения.

Ранее мы рассказывали Как большевики сделали Харьков столицей Украины.